Неправильный

На фронт Сашка не попал: в самом начале войны село было захвачено немцами и его, вчерашнего школьника, вывезли на работы в Германию. Весной сорок пятого года концлагерь, где находился паренёк, был освобождён силами союзных войск.

Заключённых вывели на плац. Сашку била дрожь, а по щекам катились слёзы. Домой! Но разве его там кто-то ждёт? Где отец? Где Марийка? Живы ли?…

Переводчик объяснил, что американское командование предлагает желающим не возвращаться на родину, в Советский Союз, построиться у стола справа. Всех остальных ждут грузовики для передачи советской стороне.

Сашкина довоенная жизнь поплыла перед его мысленным взором:

Село наполовину выкошено голодом… У матери нет молока кормить новорожденного брата… Она никак не может оправиться после родов, ей нужен доктор, но все дороги заблокированы красноармейцами: крестьянам запрещено выезжать из голодающего села… Сашка с Марийкой, младшей сестрой, помогают отцу закопать тела матери и братика за хатой: председатель сельсовета не разрешает хоронить на кладбище, чтобы «не портить отчётность»… Отца арестовывают по доносу за «искажённое» преподавание истории и высылают без права переписки… Председатель сельсовета отказывается дать Сашке направление на учёбу в город, как «сыну неблагонадёжного»… Галка, Сашкина любовь с первого класса, смеётся над его мечтами стать инженером («У тебя фамилия неправильная!») и гуляет с председательским сыном-губошлёпом…

Была ни была! Под недоумевающие окрики товарищей по бараку Сашка целеустремлённо пошёл направо, к столу, где сидел американский переводчик…

Через десять лет после войны в село пришла посылка из Америки: блок сигарет «Мальборо» и отрез ткани в ярко-жёлтых лимончиках. Про адресатов посылки, Сашкиного отца и Марийку, давно никто ничего не слышал, и потому её содержимое по праву «главного» досталось семье председателя сельсовета.

И только председательская невестка, Галка, смахнула набежавшую слезу, разглядывая вложенную в посылку фотографию своей «неправильной» первой любви Сашки с его американской семьёй…

(c) Художник Suwannakanist Supachai

Родительский день

Стоять на кладбище под накрапывающим дождём было неуютно. Апрельский туман запутался в верхушках мокрых деревьев, создавая атмосферу зябкой унылости и потерянности. Казалось, что весна здесь и сейчас остановила свой жизнеутверждающий ход.

Братья не виделись давно, после похорон матери. Она ушла восемь лет назад, тихо угаснув после скоропостижной смерти второго мужа, Лаврентьича.

Первые пять минут у нового надгробного памятника прошли в молчании. Наконец старший брат с нескрываемой злостью выдавил из себя:

— Почему ты меня не спросил?

— Ты бы не захотел… А она его любила. Лаврентьич её на руках носил!

— А как же отец? Ты его предал!

— А ты его вообще помнишь? Вечно пьяного, злого, бросающегося на мать? Водка нашего папашу вовремя убила, а то я бы сам его прикончил. А мама расцвела с Лаврентьичем, он ей настоящую жизнь подарил!

С фотографии на памятнике, из ореола потустороннего счастья, на братьев смотрели улыбающаяся мама и её поздно обретённая вторая половинка — Лаврентьич…

(с) художник Paramat Lueng-on

Лукавые кошки

Наташа, вставай! Понедельник опять…

Мы денег раздобыли, Наташ. Мы твои украшения продали.

К чему тебе серьги, когда на лице маска? К чему тебе кольца, когда на руках медицинские перчатки? К чему тебе подвески, когда бушует коронавирусная зараза и надо надевать костюм химзащиты в полный рост?

Мы вообще всё продали, Наташ, честно…

Во что верит Далай-лама

Я верю, что весь мир взаимозависим. Вспышка этого ужасного коронавируса ещё раз показала, что никто из нас не застрахован от несчастий. Вот почему каждый должен взять на себя посильную ответственность: проявить сострадание, помочь медработникам, соблюдать социальную дистанцию.

Я верю фотографиям из космоса: они ясно показывают, что на нашей голубой планете нет реальных границ. Эта пандемия служит сигналом о том, что только совместными усилиями и скоординированным глобальным ответом мы сможем решить беспрецедентный масштаб проблем, с которыми столкнулись.

Я верю в «эмоциональное разоружение»: пытаться видеть вещи реалистично и ясно, без путаницы, страха или ярости. Мы все переживаем за здоровье близких, за своё благосостояние, за наше будущее. Но переживания ничего не меняют. Если у проблемы есть решение, мы должны найти его; если это не так, нам не нужно тратить время на пустые размышления.

Я верю, что каждый может сохранять спокойствие. В это время неопределённости важно, чтобы мы не теряли надежду на победу конструктивных усилий, которые прилагают люди всего мира.

Я верю в принцип непостоянства. В конце концов, этот вирус пройдёт, и у нас будет возможность восстановить наше глобальное сообщество. Мы это делали много раз прежде.

И ещё. Я искренне верю в нас — человечество.

ваш Далай-лама

(с) вольное изложение интервью Далай-ламы журналу «Time» 14 апреля 2020 года.

Иисус против Гагарина

Нескончаемый поток виртуальных открыток стучится во все мессенджеры с самого утра. Гремит какофония образов: пушистые вербы и золотые купола вдруг сменяются улыбчивым космонавтом на фоне голубой планеты.

Как совместить несовместимое в одном календарном дне?

… Иисус воскрешает Лазаря из мёртвых и победно въезжает в Иерусалим на осле. Новообращённые христиане устилают путь своего кумира пальмовыми ветвями. Звучит их хвалебная песня: «Осанна (спасение) Сыну Давидову! Благословен грядущий во имя Господне

… Гагарин машет рукой и исчезает в чреве ракеты. Первый в мире космический корабль-спутник «Восток» с человеком на борту выходит на орбиту Земли. Звучит взволнованный голос: «Вижу горизонт, горизонт Земли выплывает. Небо чёрное, и по краю планеты, по краю горизонта такой красивый голубой ореол. Очень красивое зрелище».

Фикция против науки. Иррациональная вера против высокотехнологичной мысли. Библейский супергерой Иисус Христос против Героя Советского Союза Юрия Гагарина.

Какой праздник выберешь ты? Поехали!

Сказка о том, почему пасхальный заяц несёт яйца

Тот год весна была поздней. Солнце редко выходило из-за туч, а по ночам и вовсе возвращались морозы. В день равноденствия разбушевалась метель, и люди шептались в страхе, что зима воцарилась навечно…

Вестницы весны, перелётные птицы, боялись возвращаться из тёплых краёв. И потому некому было разбудить языческую богиню рассвета Эостру, заставить её обратить свой взгляд на восток и подарить уставшим людям весну…

Лишь одна певчая птица дерзнула лететь сквозь снежную бурю. Но замёрзшие крылья отказались служить ей и с прощальным криком упала она прямо в ладони дремавшей богини. Эостра вздрогнула и проснулась.

Жалостью наполнилось сердце богини при виде бездыханного птичьего тельца:

— О, вестница плодородных времён, это моя вина, что холод убил тебя. Мне нужен другой помощник, такой же надёжный и быстрый, но способный выжить в морозы…

Сказав это, Эостра свои горячим дыханием вернула замёрзшую птицу к жизни, но в виде… зайца! И вот шустрый зверь в меховой шубке уже запряжен в колесницу богини и мчит её к людям.

— Разжигайте костры! Встречайте весну! Время плодиться и размножаться вернулось…

Богиня Эостра не забыла, что когда-то её пушистый помощник был пернатым. Она даровала волшебному зайцу возможность раз в год нести яйца, как птица. А чтобы повеселить свою спасительницу, благодарный пасхальный заяц несёт яйца не простые, а разноцветные…

Эпидемия как один из факторов возникновения новой мировой религии

Это было давно…

Бубонная чума прокатилась с Востока на Запад, не щадя ни богатых ни бедных, собирая дань молодыми и старыми, оставляя города и деревни безлюдными…

Немногие оставшиеся в живых прозябали в страхе и недоверии. Караваны остановили свой путь, оазисы опустели: торговать было нечем и не с кем…

Вот тогда-то всемогущая римская империя и решила добить ослабевших противников: к нарывам бубонной чумы добавилась кровь безжалостной бойни за остатки былых сокровищ…

Однажды Мухаммед, арабский торговец, искавший покоя от жарких сражений в далёкой пещере, был испуган внезапным видением.

— Ты — посланник единого бога! Твои откровения дадут людям силу.

Дома жена привела его в чувство: «Я верю словам твоим. И я верю в единого бога и в то, что ты — последний пророк его. Говори!»

Измученные чумой, разорённые кровавыми войнами люди услышали призыв Мухаммеда объединиться в поиске единого бога. Укреплённые новой верой, прогнали они ненасытных захватчиков. Воздух очистился…

Так однажды весной на земле, унавоженной чумой и кровью, взошла мировая религия…

(с) Художник Sitthipol Khanthong

Сумеречная зона

Летние сумерки опускались на берег, отдыхающая публика наперебой щёлкала фотоаппаратами, восхищаясь полыхающим закатом, а Давид стремился уйти с пляжа к электрическим огням улиц. Мальчику было чрезвычайно некомфортно находиться на границе между светом и тьмой: непонятная тревога начинала гудеть в ушах, заставляя сердце учащённо биться…

Тем летом отец решил научить двенадцатилетнего Давида кататься на водных лыжах. А поскольку море в заливе успокаивалось только к вечеру, свои доморощенные мастер-классы отец решил проводить с наступлением темноты. Давид слушал инструктаж отца, а сердце сжималось непонятной тревогой при виде садящегося солнца. Вдобавок, голова гудела от местных новостей о несчастных жертвах акул — время от времени распухшие обезображенные тела выносило прибоем на берег залива.

Объясняться с отцом, бывшим военным, о каких-либо страхах было бесполезно… И потому каждый вечер Давид, как проклятый, вставал на водные лыжи. Скованный двойным ужасом — сумерек и акул — он нёсся за моторкой отца, прилагая максимум усилий сохранить равновесие. После каждого падения он пробкой выскакивал из воды, стараясь как можно быстрее оказаться обратно на лыжах, казавшихся оплотом устойчивости в тёмном заливе, кишащем акулами…

Испытанный тогда ужас остался в подкорке на всю жизнь. Даже смертельный диагноз, полученный Давидом в его юбилейное пятидесятое лето, показался ему менее страшным, чем ночные тренировки с отцом много лет назад…

PS: памяти Давида Сервана-Шрейбера