Дай волю своей фантазии и представь: ты по-настоящему ранен. Допустим, в тебя попала стрела. О да, это больно! Острая стрела неожиданно ударила тебе в плечо, это очень больно.

Это просто боль. Реальная физическая боль. Представляешь?

Но, хотя ты этого и не осознаёшь, практически одновременно в тебя ударила и вторая стрела. Невидимая! Она — твоя реакция на реальную стрелу.

Твоя реакция может быть разной: злость, обида, негодование, самокопание «почему опять в меня?», жажда мести. И это намного больше, чем боль. Это — страдание.

Знай: ты всегда сам выбираешь свою вторую стрелу, своё страдание.

А теперь спроси сам себя: тебе это надо?

На второй день после операции боль в ноге стала невыносимой. Родик ужасно мучился. Не было и речи о походе в аптеку: он был едва в состоянии доползти до туалета.

Сосед по комнате, Шурик, вернулся с работы уже поздно ночью. Он сильно озаботился страданиями Родика и сразу бросился спасать друга. Ему снизошло озарение: он вспомнил, что где-то читал про обезболивающее действие наркотиков.

Наркоманами друзья не были, но у Шурика в рюкзаке как раз завалялся косячок с последней вечеринки.

С надеждой на скорое облегчение Родик сделал несколько затяжек. Марихуана ударила в мозг, обострив восприятие действительности до максимума. Зверская боль превратилась в адскую. Шурику пришлось заломить руки орущему в конвульсиях Родику, чтобы тот не пытался оторвать себе больную ногу.

После этой страшной ночи за Шуриком навсегда закрепилось прозвище «анестезиолог»…

Алёхин с тоской смотрел на иконку почты своего смартфона. Девять непрочитанных сообщений! Это было неслыханно для Алёхина, который имел привычку мониторить все входящие письма и отвечать без промедлений. Оперативное реагирование на запросы клиентов во многом обеспечивало успех его бизнеса.

Но сегодня… Уже девять сообщений и абсолютно никого желания открывать почту. Даже, пожалуй, страх. Алёхин хорошо понимал, что одно из сообщений не сулит ему ничего хорошего. И зачем только он решил высказать недовольство своему главному поставщику? Они крупная корпорация, для них сделки с его семейным бизнесом погоды не делают. А вот алёхинской компании придётся туго.

Неизвестность угнетала. Замирающими пальцами Алёхин разблокировал клавиатуру и ткнул в иконку почты. Сообщения грузятся…

Перед нами чаша с водой. Вода прозрачна и спокойна. Вода не знает, что происходит у нас внутри, мы видим в ней лишь свои отражения. Такие, какие мы есть. Очень трудно начать говорить, но каждый должен озвучить свой выбор.

Я беру бутон розы. Что я хочу подарить сидящему рядом? Пусть это будет энергия закончить однажды начатое.

Я беру гладкий белый камень. Что тянет меня на дно? Я выкидываю свои ожидания от жизни.

Я беру сухой шершавый лист. Что я хочу укрепить в своём сердце? Я дарю себе силы принимать людей, как они есть.

Мы смотрим в чашу. Вода принимает все наши желания, но остаётся собой. Я хочу быть водой. Я хочу принять себя…

В возрасте 16 лет Саша узнал, что он родился в один день с Александром Сергеевичем Пушкиным. Имя оказалось совпадением чистой воды: малопросвещённые родители понятия не имели о дне рождения солнца русской поэзии.

С тех пор Саша невольно искал параллели с великим тёзкой. Рифмовать он не умел, но кое-что общее у них всё же нашлось:

Пушкин в своём школьном выпуске был четвёртым с конца по успеваемости. Саша тоже.

Пушкин читал и переводил с английского языка. Саша тоже.

Пушкин очень ценил драгоценные камни и владел несколькими кольцами, которые считал своими талисманами. Саша тоже.

Пушкин был привередливым вино-гурманом, отдавая предпочтение Бордо. Саша тоже.

Кот Пушкина всё время мочился ему в туфли. Сашин тоже…

Мы только переехали на новую квартиру и никого ещё не знали в этом доме.

Тим разучивал очередную пьесу на пианино, когда в дверь постучали. Пришёл сосед с шестилетним сынишкой, Стэном. Оказалось, тот услышал звуки музыки и захотел послушать.

Стэн был очень тихий и чувствительный мальчик. Он стеснялся даже своих родителей: зачастую ему было легче напечатать родителям письмо, чем обратиться к ним с прямой речью.

В тот день Стэн просто сидел у нас в гостиной на диване и слушал бренчание Тима. Он не произнёс ни слова.

Через пару недель в соседней квартире тоже зазвучала музыка: родители арендовали инструмент и наняли преподавателя своему сынишке. И случилось чудо: за фортепиано Стэн расцвёл! Пальцы начинали свой бег по клавишам и застенчивость улетучивалась. Мальчик погружался в музыку настолько, что, казалось, его смелая душа парит в неведомых мирах.

Прошло шесть лет. Наш бравый Тим продолжает бренчать несложные мелодии, а застенчивый Стэн побеждает в международных конкурсах юных талантов…

Это я. Мама, ты меня не слышишь! Это я.

Мама, я люблю тебя. Открой свои уши. Открой свои глаза. Мама. Это я.

Люби меня. Прости меня. Будь со мной.

Мы слишком молоды. Мы слишком живы.

Мама, найди меня!

Он не был богом. Он не был сыном божьим. Он не был мессией. Он не был спасителем. Он просто указал путь.

Да, он был человеком! Он родился в день шестого полнолуния года. Он достиг просветления в день шестого полнолуния года, через 35 лет. Он ушёл в нирвану в день шестого полнолуния года, через 80 лет.

Этот человек прошёл свой путь сам. Он испытывал сомнения. Он не стремился познать всё, но он сделал главное: познал себя. Он принял на себя ответственность за свои поступки, за свои мысли и за своё освобождение. Он призывал не верить, а видеть.

Так обычный человек сам стал себе светочем…

Крутой подъём в гору. Сногсшибательные каскады водопада. Отворот на еле заметную тропу. Пьянящие ароматы любви и джунглей, треск цикад, надоедливая мошкара. Мягкий ковёр из бамбуковых листьев. Страсть, жгущая сильнее кровососущих насекомых…

Они вернулись в те же места через много лет, вместе с детьми-подростками. Их ждал неприятный сюрприз: тропу успели заасфальтировать.

Однако щедрые бамбуки как и раньше засыпали дорожку шелковистой листвой. В воздухе стояли всё те же пьянящие ароматы любви и джунглей, треск цикад, надоедливая мошкара.

Дети, зачарованные запахами и звуками природы, шагали по тропе рядом с родителями. Казалось, они тоже очутилась в моменте былой влюблённости. Вот только в глазах родителей горела уже не страсть, а благодарность жизни…

1. Я иду по улице. На тротуаре — яма. Я падаю. Я растерян. Это безнадёжно. Я не виноват! Уходит целая вечность, чтобы выбраться из ямы.

2. Я иду по той же улице. На тротуаре — яма. Я притворяюсь, что не вижу её. Я снова падаю. Я не могу поверить, что опять оказался в том же самом месте. Но я не виноват! По-прежнему уходит много времени, чтобы выбраться из ямы.

3. Я иду по той же улице. На тротуаре — яма. Я вижу её. Но всё равно падаю — это привычка. Но! Мои глаза открыты. Я осознаю, где я нахожусь. Это моя вина! Я немедленно выбираюсь из ямы.

4. Я иду по той же улице. На тротуаре — яма. Я обхожу её.

5. Я иду по другой улице.