Стасик был рад: его пригласили на самую страшную вечеринку года! Подходящего костюма дома не нашлось, поэтому он просто нарисовал на чёрной футболке огромного оранжевого паука и изобразил кровавый шрам через всю правую щеку. Получилось вполне впечатляюще.

Игры и конкурсы шли своей чередой. Стасик вместе с друзьями хохотал над потугами взрослых их напугать. Когда вызвали желающих приготовить и съесть «ведьминское зелье», то смелый Стасик, никогда не жаловавшийся на аппетит, пошёл впереди всех.

Смешки затихали по мере того, как озвучивался весь список ингредиентов. Стасику выпало добавить «глаза гоблина» к «жабьим лапкам» и «куриным эмбрионам». Помешивая «яд коричневой рогатой гадюки» в медном котле, Стасик чувствовал, как подкатывает тошнота.

И хотя он отлично видел, что «глаза гоблина» — это чёрные оливки, а «жабьи лапки» — это всего лишь маринованные огурчики, после съеденной ложки «зелья» Стасик пулей побежал в туалет и выплевал всё обратно.

Умылся, стало легче. Кровавый шрам немножко размазался, но возвращаться на вечеринку уже не хотелось…

Годовщина смерти матери выпала на один из дней Великого Поста. Сано пришёл в церковь раньше других прихожан и попросил батюшку отслужить поминальную службу. Певчие пели так пронзительно, что душа плакала. Сано молился перед иконой Богородицы и видел маму. «Как же тебя не хватает, родная»…

Постепенно церковь наполнилась другими людьми. Батюшка перешёл к проповеди. Поначалу Сано не особо вслушивался, погружённый в мысленный диалог с мамой. Потом уловил слова «жертвы», «разбился», «самолёт». Проповедь батюшка закончил горьким призывом не гневить бога и не путешествовать во время Великого Поста.

Сано помнил, как мама боялась самолётов. Она летала один-единственный раз в жизни — в Батуми на лечение — и весь полёт молилась вслух. После смерти мамы Сано верил, что она с небес бережёт его во время частых перелётов. «Родная, не переживай, со мной всё будет хорошо»…

На следующий день, пройдя зону контроля в аэропорту, Сано по обыкновению направился в бизнес-лаундж. Издалека увидел знакомую фигуру — тот самый батюшка! Сано скривился, развернулся и пошёл к своему выходу на посадку.

В церковь он больше не ходил…

Жанне очень льстило, когда отец представлял её клиентам в качестве наследницы своей бизнес-империи. Мать сидела дома с младшими детьми, а её отец брал на встречи и презентации — знакомиться с «кухней» бизнеса изнутри.

Смышлёный подросток, Жанна быстро поняла, что сопровождающие отца «ассистентки» с ним спят. Мать было жалко, но Жанна решила, что та — сама дура: нашла кому верить! И хранила молчание. В обмен на безлимитное пользование кредиткой отца.

Отцовские похождения закончились ребёнком от очередной «ассистентки» и болезненным разводом. Мать как-то сразу состарилась, замкнулась в себе, стала одеваться в чёрное и ходить в церковь…

Повзрослевшая наследница Жанна переживала, что отдалившаяся мать проигнорирует её приглашение на свадьбу, чтобы не встречаться с отцом. Но та пришла. С подарком: фотоальбомом из далёкого невинного детства.

Вместе с мужем Жанна разглядывала застывшие мгновения своего детского счастья и на глаза наворачивались слёзы. В конце альбома маминой рукой было написано:

«В аду есть специальное место для женщин, которые предают своих матерей»…

Болтливый Фейсбук растрезвонил всему миру, что у меня сегодня День Рождения. Я лайкаю открытки на своей страничке. Мне желают простых человеческих вещей: здоровья, любви, удачи. Я бережно собираю добрые слова друзей в свою копилку личного счастья.

И вдруг я вижу странное поздравление от шапочной знакомой:

— Пусть всё идёт по плану!

Мне становится смешно: о каком плане толкует эта случайная женщина? В её глазах, мужчина моего возраста должен стремиться к стабильному существованию: занимать непыльное место в офисе, быть мужем и отцом, обустраивать жильё, ежемесячно откладывать деньги на старость…

Ха! Не сомневаюсь, что в скрижалях Вселенной мне предначертана славная роль. И я следую своему единственному плану — жить для радости!

Впервые в своей взрослой жизни Сергей плакал. Место для выражения чувств было самым неподходящим — очередь на приём в консульство США, но Сергей ничего не мог с собой поделать. Бормоча извинения, он начал пробираться сквозь недоуменно глазеющую публику к выходу.

Год назад Сергей стал счастливчиком: выиграл в лотерею американскую грин-карту! Он бессчётное количество раз перечитывал извещение от иммиграционного департамента США, долго не в силах поверить, что его выигрыш — это правда.

Время потекло как во сне: Сергей мысленно прощался с родными местами и морально готовился к сложностям жизни на далёкой чужбине. Откладывал каждую копейку.

Как назло, одобрение пакета документов зависло почти на год. И вот — приглашение на повторное интервью.

Перед Сергеем оставалось восемь человек, когда раздался звук входящего сообщения: «Извещаем вас, что квота виз по диверсификационной лотерее для вашей страны исчерпана».

Счастливое будущее, целый год сиявшее радужными красками больших ожиданий, моментально растворилось в пелене слёз…

— Иди в парк и посиди под деревом!

Гневно прозвучавший приказ поставил точку в ожесточённой ссоре Лотты с матерью. За полчаса они накричали друг другу много гадостей. Суть обвинений сводилась к дому, что дочь — неблагодарная потаскуха, а мать — отсталая дура.

Лотта хлопнула дверью и ушла. На шее у неё алел засос (из-за которого и разгорелась ссора), на душе было мерзко.

Как ни странно, Лотта действительно пошла в знакомый с детства парк, где когда-то часто гуляла с родителями. Тогда она была счастливой маленькой девочкой, у который были Папа и Мама.

Сейчас Лотта чувствовала себя несчастной и брошенной. Она опустилась под большое дерево в укромном уголке парка. Запах листвы подействовал успокаивающе. Дыхание постепенно выровнялось. Злость испарилась под солнечными лучами, проникающими сквозь старые ветви. Спиной Лотта впитывала силу и поддержку живого существа — дерева…

Став взрослой, Лотта часто думала, что вдумчивое сидение под деревом — это самое ценное жизненное умение, которому невольно научила её мать…

Стоял солнечный октябрьский денёк, поэтому Петровы не стали дожидаться автобуса, а по лесной дорожке пошли в село пешком.

Настроение был самым прекрасным. Семья возвращалась из районного фотоателье, где они заказали ежегодный семейный портрет. По такому случаю Лёшик-Ёжик был одет во всё самое лучшее: голубая рубашка с корабликами, синий костюмчик и лаковые ботиночки.

Идти было весело. Осеннее ласковое солнце улыбалось Петровым, опавшие листья стелились под ногами красочным ковром. Родители любовались октябрьским лесом и своим совсем не колючим Лёшиком-Ёжиком: как вырос их смышлёный малыш за лето!

Лёшик шагал чуть впереди. Царящая вокруг осенняя сказка радовала его маленькое сердце. Мальчику очень хотелось запеть что-нибудь возвышенное, но он не мог вспомнить подходящей песни из детсадовского репертуара.

Радость жизни переполняла и будто подталкивала Лёшика-Ёжика в спину. Он снял ботинки, аккуратно поставил их на краю дорожки (родители подберут!) и, распевая только что сочинённую «Песнь осенней радости», побежал босиком по нагретым солнцем листьям…

Дома Лёшик ждал родителей на крылечке, болтая босыми ногами.

— А где же твои новые ботинки?

— А разве вы их не подобрали?

Всей семьёй пошли обратно. Ботинки исчезли. Мама сказала:

— Наверное, они заскучали без твоих песен и ушли в осень…

Ника была домохозяйкой и вся её жизнь крутилась вокруг единственного сына. Утром она отводила его в частную школу, а после обеда на дорогостоящие кружки. Круг её общения состоял из таких же школьных родительниц. Они встречались в кафе, гуляли по бутикам, устраивали «девичники» — жизнь была полна приятностей…

В начале года Никиного мужа уволили из компьютерной компании, где он проработал 12 лет. На вольных хлебах фриланса семейный бюджет ощутимо сжался.

В сентябре сына пришлось отправить в обычную районную школу. Ника стала избегать прежних приятельниц: было стыдно объясняться по поводу нехватки денег. Ей мерещились презрительные взгляды и шушуканье за спиной.

Однажды вечером, в очередной раз под выдуманным предлогом отказавшись от кофейных посиделок с подружками, Ника не выдержала и расплакалась при муже. Тот растерялся: ему не приходило в голову, что его умница-жена страдает без привычного круга общения.

Следующим утром Нику разбудил запах свежесваренного кофе и любимая обоими песня — «Я не сдамся без боя»…

Много лет назад, когда всё только начиналось, мы казались себе безупречными. Мы бились друг с другом, чтобы доказать свою любовь и правоту.

И каждый из нас не знал поражений. Мы горели в пламене любви, нам было очень больно. Мы думали, что так и должно быть.

А сейчас… Мы становимся старше, проще, мудрее. Мы постепенно забываем все пережитые опасности и тревоги.

Мы избегаем ожиданий. Мы не играем в интриги. Мы не теряем терпения. Мы любим друг друга больше, чем ненавидим.

Потому что мы знаем, ЧТО именно мы растеряли в борьбе за любовь. И мы знаем, что нам не добраться до небес в одиночку…

Я — иностранка в царстве мужчин.

Это странное место. Здесь нет ни одной женщины, кроме меня. На улицах, в офисах, в ресторанах и кафе — одни мужчины. Они разговаривают, жмут руки, ведут торговлю, наливают чай, смеются.

Всё, как везде, только на всю округу — ни одной женщины. Кроме меня.

Цветные камни — мужской бизнес. Я здесь — чужеродное тело. Меня терпят и немного боятся. Я на равных торгуюсь с мужчинами и плачу наличными. Ко мне обращаются подчёркнуто вежливо — «мадам». Это меня смешит.

Я пытаюсь представить, какие у этих мужчин мамы, сёстры, жёны, дочери. Это сложно. Мне кажется, что они все — плоть от плоти друг друга…