Новость о беременности дочери привела Олегыча в ярость. Разогнать шуры-муры и наказать обидчика!

«Обидчик» оказался тихим, воспитанным молодым человеком, готовым жениться хоть завтра. Скрепя сердце, отец поехал знакомиться с семьёй. Люди оказались солидными, при должностях. Олегыч дал добро на свадьбу, но неприязнь к избраннику дочери никуда не делась.

Молодые с новорожденным ребёнком начали жить в квартире, подаренной Олегычем дочери на совершеннолетие. Отец взял моду приходить, когда ему заблагорассудится, и демонстрировать, что именно он тут — альфа-самец. Он находил малейшие поводы, чтобы высмеять и принизить зятя, всячески подчёркивая, что уж его-то любимая принцесса могла найти себе кого получше.

Дочь и зять терпели. Потом начали ссориться. Потом зять ушёл.

На публику Олегыч возмущался «подлецом»-зятем. А сам был рад победе: пусть не сразу, но шуры-муры удалось разогнать…

Как и большинство подростков, шестнадцатилетняя Маша была нечувствительна к родительским поучениям. Недовольный бубнёж учителей в школе тоже её мало задевал. Но слова тренера по вольной борьбе — «Так, корова, если хочешь попасть на федеральные соревнования, то давай-ка худей!» — подействовали на неё странным образом.

Поставленная задача значила, что ей предстояло похудеть за 2 месяца на 9кг: с её идеальных 66кг при росте 176см до 57кг.

Маша продолжала питаться как всегда и нисколько не увеличила физические нагрузки, но почему-то начала терять вес. Она продолжила худеть даже после достижения поставленной тренером отметки в 57кг.

На соревнования Машу не взяли из-за ослабления. С весом 47кг она попала в больницу.

3 месяца на диете и работа с психологом сделали своё дело. Маша больше не боится смотреть на себя в зеркало, послала нафиг профессиональный спорт, завела блог о здоровом питании и мечтает стать поваром…

Рэю не спалось в номере аэропортовской гостиницы. Время от времени он вставал, чтобы почитать в интернете обновления прогноза погоды и с завистью проводить взглядом удаляющиеся огни самолетов.

Самолёты продолжали взлетать всю ночь, унося пассажиров прочь от неумолимо приближающегося тайфуна. Рэй жалел, что ему не удалось пробиться на борт даже с билетом бизнес-класса: полчаса ругани по телефону с представителем авиакомпании нисколько не помогло поменять дату вылета.

К утру порывы ветра превратились в настоящий ураган. Дождь лил как из ведра. Рэй перекинулся парой фраз с соседями по гостиничному завтраку (ужасная погода, не правда ли?), выпил свой утренний кофе и направился к выходу.

Двери оказались забаррикадированы мешками с песком. Для любителей перекура было оставлено открытым маленькое окошко.

Наблюдая за бушующей стихией, Рэй вдруг почувствовал, насколько ему мила твёрдая земля под ногами. Он точно знал, что совершенно не хочет оказаться сейчас в воздухе…

Неспешно прогуливаясь по улочкам родного города, давно не видевшиеся подруги делились историями своих таких разных жизней.

Закончив университет, Галя уехала из страны, со временем открыла собственный бизнес, была счастлива в семейной жизни. Валентина же перебивалась то случайными переводами, то репетиторством и давно пришла к выводу, что все мужики — козлы, а счастье — в деньгах.

К концу прогулки подруги зашли в супермаркет. Валентина — за продуктами домой. Галя — за гостинцами с родины для семьи.

— Галюнь, ты что так мало-то набрала? — спросила Валентина, толкая перед собой полную тележку продуктов.

— У меня бюджет, — серьёзно ответила Галина.

— У тебя? С твоими-то доходами?!

— Конечно.

Валентина недоверчиво хмыкнула. На кассе ей пришлось выложить половину товаров из тележки — денег не хватало. Галя же расплатилась за свои покупки и радостно воскликнула:

— Супер, как раз на кофе осталось. Пойдём. Я угощаю.

За столиком в кафе Галя наклонилась к задумавшейся Валентине и шепнула ей на ушко:

— А ещё у меня в кошельке хранится нарисованный доллар. Для приманки.

И заговорщически подмигнула…

Пушистый блокнот в виде милого цыплёнка шестилетний Ванечка выиграл в конкурсе и с тех пор с ним не расставался. С ним Вита и проводила сынишку на первый урок.

Выйдя из класса, Ванечка говорил без умолку, показывая свежеисписанные страницы в блокноте:

— Мамочка, смотри, это я сам написал «1 сентября — День Знаний». Красиво, да? А это моя соседка по парте написала своё имя — «Анастасия». Тебе нравится, правда? Тут один листик я вырвал: Гоша забыл все тетрадки. Я ему подарил листочек, мне совсем не жалко. Мам, вон мои одноклассники, сейчас я тебя познакомлю!

И Ванечка побежал через двор, к новым друзьям. Кто-то коснулся плеча Виты, она обернулась.

— Вы — мама Ивана? Пожалуйста, купите сыну нормальные школьные принадлежности. Блокнот-цыплёнок в руках у мальчика — это скрытый гомосексуализм. Вы понимаете, что его в школе заклюют?

Оторопев от услышанного, Вита смотрела, как её чуткий, добрый, любимый от макушки до пяточек Ванечка самозабвенно беседует о чём-то с новыми друзьями. С блокнотом-цыплёнком в руках.

И Вита почувствовала, как закипает кровь: чему эта чёрствая, ограниченная женщина будет учить её солнечного мальчика?!

Лиза стеснялась говорить о своей четвёртой беременности. Шутка ли, забеременеть в сорок пять лет, да после трёх сыновей! Благо, что раздавшееся от предыдущих родов тело хорошо скрывало нежданную беременность от нескромных взглядов.

Лиза перестала стесняться позднего материнства, когда поняла, что её поздний малыш — особенный ребёнок и ему нужна помощь. Выплакав своё море слёз, она организовала клуб, где дети могут самовыражаться в арт-проектах, общаться с животными и просто чувствовать себя полноценными.

Главной же фишкой Лизиного клуба стало сотрудничество с местными сёрферами. На сёрфовой доске её аутичный сын взлетает к небу. На гребне волны он ловок, независим и счастлив.

И Лиза тоже счастлива, несмотря на живущий в потаённом уголке сердца страх. Страх того, что однажды её не станет и жестокие волны реального мира поглотят её особенного сына…

Бывалый пассажир, я не оригинальничаю и опять выбираю себе место в самолёте у иллюминатора. Почему? На это есть причины.

Во мне не гаснет детская страсть воображать себя богом и смотреть свысока на жизнь внизу — это раз.

Я чувствую себя спокойней, наблюдая за мощной плоскостью крыла и работой двигателей — это два.

Я радуюсь безмятежности сознания, которую дарит мне высокое небо — это три…

Все прочие причины вылетают из моей головы во время посадки в сильнейший ливень — отголосок недавнего тайфуна. Дождевой поток заливает иллюминаторы, но вот наконец-то в сером тумане колёса мягко касаются взлётно-посадочной полосы и пассажиры с облегчением аплодируют.

Возвращение с небес состоялось. Вперёд, к земной жизни!

Себя ощущаю тем же. Я — постаревший мальчик, только всё вокруг изменилось.

Вроде недавно возил сына на море в первый раз — а ведь прошло 20 лет. Вроде недавно купили квартиру — а уже прошло 15 лет. Вроде совсем недавно бросил опостылевшую работу — а пролетело уже почти 10 лет. Все одноклассницы превратились в толстых тёток, кроме одной, которая так и осталась первой и недоступной красавицей.

Папа умер, мама стала божьим одуванчиком, а я — всё тот же мальчик, когда не смотрюсь в зеркало.

Эх, нафиг эти грустные мысли, поеду-ка я сам на море! А потом рвану в любимую Грузию и там встречу свой очередной, прилетевший как стремительная ракета, день рожденья. Напьюсь вина из квеври и не буду думать о приближающейся осени года и осени жизни…

Как мне принять эту женщину?

Она меня родила, а я хочу только одного — не быть на неё похожей. Она любит цветы и плачет над женскими романами, а я никогда не слышала от неё трёх простых слов «я тебя люблю».

Зато я часто слышу, что я — причина деформации её тела. Я — разрушительница её прекрасного профессионального будущего. Я — воплощение неблагодарности. Я — обман высоких ожиданий. Я — разлучница, ибо со временем я стала зеницей ока её мужа — моего отца.

Женщина, которая никогда не звонит мне сама. Женщина, которую в глубине души я, наверное, люблю. Женщина, на которую я не хочу быть похожей…

В семье Малковых единственными атрибутами роскоши были наборы чешского хрусталя и столовый сервиз тонкого китайского фарфора на 12 персон. Эти предметы занимали целый шкаф в гостиной на видном месте, чтобы приходящие гости сразу понимали, что Малковы не лаптем щи хлебают.

Доставалась драгоценная посуда только по особым редким случаям, и пыль с неё вытиралась с особой бережностью…

Семья мирно завтракала на кухне, когда из гостиной раздался ужасный грохот. Все бросились туда. Зрелище было потрясающим: под тяжестью хрустальных ваз оборвалась самая верхняя полка. В падении она обрушила все остальные полки с такой силой, что ударной волной выбило также и стеклянные двери шкафа.

На ковре в солнечном свете переливались бриллиантовым сиянием осколки роскоши семьи Малковых. Не осталось ни единого целого предмета…

С тяжёлыми мыслями о бренности всего земного Малковы вынесли из квартиры 12 полных вёдер хрустально-фарфорового мусора.