Помидоров в этот год уродилось — море! Сладкие, сахарные. Порасспросив соседей, бывший военрук Семеньков решил продать излишки с огорода в городе — дополнительная копеечка пенсионеру не помешает.

С утра пораньше в воскресенье, загрузив пять ящиков в багажник, Семеньков отправился на рынок. Дали ему торговое место рядом с павильоном под броской вывеской «Сеньор Помидор». Бывший военрук с завистью смотрел на художественно оформленные прилавки: стильные деревянные ящички, яркие стикеры с ценами и писанные мелом на дощечках названия сортов. И помидоры были — загляденье. Разноцветные! Бордовые, красные, розовые, жёлтые и даже зелёные в чёрную полосочку. Семеньков прочитал название сорта — «тигровые». Восхитился людской фантазии.

Поставил бывший военрук свои простецкие ящики на прилавок, нацарапал на картонке цену (специально на пятёрочку дешевле, чем в «Сеньоре Помидоре») и стал ждать покупателей.

Но люди редко останавливались купить вкуснющих, но неказистых помидоров у Семенькова. Давать пробовать помидоры на рынке не принято, поэтому как ты докажешь, что твоя степная земля родит самые сахарные в мире плоды?

А в «Сеньоре Помидоре» бойкая торговля шла до самого вечера. Торговая точка была хорошо раскрученной, с постоянными клиентами. Весь день хозяйка павильона заливалась соловьём, взвешивая свой товар.

Рынок закрывался…

Пересчитав скудную выручку, расстроенный Семеньков собирался грузить оставшиеся четыре ящика обратно в багажник, как вдруг не поверил своим ушам: хозяйка «Сеньора Помидора» попросила угостить её помидорчиком. Взял первый попавшийся, протёр тряпочкой, молча протянул.

Женщина с нескрываемым удовольствием съела сахарный плод, тут же достала телефон и принялась звонить.

— Котик, ты уже дома? Да, всё продала. Слушай, а сало в холодильнике осталось? Тогда сбегай за водкой. Я сейчас таких помидоров привезу — ты в жизни таких не ел. Да, помидоров, помидоров! Да не сошла я с ума, беги в магазин короче.

Отключила телефон и обратилась к ошеломлённому пенсионеру:

— Грузи свои ящики в мою машину. Сколько за всё?

Замуж Люба вышла в зажиточную семью: самый большой двор на селе, просторный дом, хозяйство.

Первую неделю молодые спали в дальней спаленке, на подаренной свекровью батистовой простыне с голубыми маками. Любе эта тонкая простыня казалась верхом роскоши. С вечера молодые прятали под кровать полотенце — вытирать влагу любовных утех, чтобы не дай бог не запачкать драгоценную поверхность.

Через неделю молодых разместили спать в летней кухне. К удивлению Любы оказалось, что вся жизнь её новой семьи проходит именно там. В дом не заходили: чтобы не тащить грязь, чтобы экономить свет и воду, чтобы сохранять прохладу, чтобы не давать запахам застаиваться. С наступлением холодов стало ясно, что просторный дом с богатой обстановкой заперт всегда и открывается только в честь гостей. Даже зимой.

Круглый год два поколения семьи ютились на летней кухне. Поначалу Люба пыталась воздействовать на свекровь через мужа и даже плакала, но бесполезно. Про личное пространство и батистовую простыню с голубыми маками пришлось забыть. Любовные утехи превратились в перепих по-тихому. Новорожденный ребёнок тоже стал жителем летней кухни.

Со временем Любе доверили вытирать пыль в запертом доме. Когда свекровь умерла, то постаревшей и утратившей пылкие порывы Любе даже не пришло в голову нарушить заведённый порядок. Жизнь продолжалась в летней кухне.

А однажды она зашла с половой тряпкой в дальнюю спаленку и обнаружила, что стена дома завалилась — прямо на кровать, застеленную тонкой батистовой простыней с голубыми маками…

— Выбирай.

От изобилия у Мишани рябило в глазах. Полки сувенирного магазина ломились от всякой никому ненужной всячины, которую покупают на «долгую и вечную память» о посещении туристических мест.

Изобилие было скучным. Вещи были массовыми, банальными и не заставляли детское сердце сиять от восторга.

Восторг пропал у Мишани уже на четвёртый день большого путешествия. Родители хотели охватить всё сразу и при этом экономили деньги, поэтому они везде останавливались только на одну ночь, днём ударными темпами осматривали главные достопримечательности, а вечером перемещались в следующую точку на карте.

Мальчик устал. Посещаемые города и страны превратились для него в одну бесконечную гармошку впечатлений. Мишаня послушно улыбался для фото у очередного собора в очередном городе в очередной стране, но уже абсолютно потерял радость путешествия. Все соборы, города и страны выглядели одинаково.

И вот в последний день трёхнедельной поездки родители разрешили Мишане купить себе сувенир на память. Мальчик задумчиво оглядывался. Наконец он осторожно взял с полки подарок по душе, но получил резкий выговор отца:

— Такое можно купить везде. Это же ни о чём.

Мишаня упрямо насупился.

— Мне нравится.

Родители недоуменно пожали плечами, но всё-таки купили выбранный сыном подарок на память о большом путешествии: детский калейдоскоп, поворачивая который в руках, превращаешь реальность в бесконечную гармошку впечатлений…

Палящее солнце в зените и холодный ветер с океана…

Грегор бродил по каменным мостовым древнего приморского города второй день, но никак не мог уловить суть этого места. Вечером, на набережной, рядом с ним оказалась случайная девушка. Светящиеся закатным солнцем глаза и холодный шёпот океанского ветра в волосах. Разговорились.

— Скажи, что самое лучшее в твоём городе? Назови три вещи.

Случайная девушка задумалась.

— Первое — люди. У нас добрые люди, мы умеем поддерживать друг друга. Второе — погода. Здесь благоприятная погода, мы ловим крупную рыбу и собираем богатые урожаи. Третье — место. У города удобное местоположение, мы выгодно торгуем со всем миром.

— Спасибо. А теперь скажи, что самое плохое в твоём городе? Назови три вещи.

Случайная девушка снова задумалась.

— Первое — люди. У нас медленные люди, мы не умеем быстро решать дела. Второе — погода. Здесь коварная погода, наши рыбаки тонут в штормах, а наши овощи высыхают от зноя. Третье — место. У нашего города опасное местоположение, мы — лёгкая добыча для завистливых соседей.

— Спасибо за честность. А теперь скажи. Если я останусь в твоём городе навсегда, ты сможешь полюбить меня?

Прощальное тепло заходящего солнца и холодное дуновение океанского ветра подсказали Грегору безмолвный ответ…

Слепцов одним из первых занял своё место в салоне самолёта. Сразу пристегнул ремни безопасности, достал телефон и продолжил постить фотографии из последнего путешествия в свой блог «Велипута».

Слепцову нравилось придуманное много лет назад название травелога. Изначально будучи сокращением от «Великого Путешественника», оно вызывало у поклонников (и особенно у поклонниц) самые интересные ассоциации.

«Велипут» находился в дороге уже второй день, толком поспать в поезде не удалось, а теперь предстоял ночной перелёт длиной в 4 часа. Измотанный организм требовал сна и потому Слепцов, опустив на глаза маску для защиты от света, наконец-то перевёл телефон в авиарежим. Спать!

Ему снился загадочный северный остров, зловещие куклы вуду и разговор с шаманом. Шаман не владел ни одним из известных Слепцову языков, но каким-то непостижимым образом они понимали друг друга. В него самого будто вселился шаманский дух и во сне он вёл многозначительный прямой эфир с последователями своего травелога.

Разбудило Слепцова деликатное постукивание по плечу. Неужели духи услышали его и одна из поклонниц находится сейчас здесь, на этом рейсе, и узнала его?

— А?

— Извините, вы в порядке?

— Да. А что не так?

— Я не знаю. Но вы весь полёт с закрытыми глазами стучите по клавиатуре выключенного телефона…

Светлана чертыхнулась про себя: принесла нелёгкая впечатлительного туриста! Немолодой мужчина, с брюшком и проплешинами, наслушавшись её историй, полез на отвесную скалу — за исполнением желаний…

Светлана водила экскурсии по шаманскому острову уже четвёртый год и мастерски умела развлекать туристов из города байками о загадочных местах силы. Рядом с прямоугольной брешью в отвесной скале она рассказывала легенду об «окне времени», через которое шаманы вылетают в потусторонний мир. Заканчивая рассказ, она всегда прибавляла, что простые смертные, взобравшись на «окно», могут попросить духов исполнить желание. Главное, не просить о материальных вещах и не желать зла другим людям. И тогда духи обязательно уважат храбреца…

Место было головокружительно красивым, легенда вызывала восторг, но желающих рисковать жизнью обычно не находилось. Туристы фотографировались на фоне шаманского «окна» и шли дальше. А тут этот мужик!

Светлана с ненавистью смотрела на пыхтящего туриста, карабкающегося на опасную скалу: «Вот чего ему не хватает? Сорвётся вниз, а меня посадят…»

Мужик вернулся со скалы весь потный, с дрожащими от напряжения руками и блаженным выражением лица. Молодёжь из группы смотрела на него, как на чокнутого: чудак даже селфи в «окне» не сделал. А Светлана бросила доверчивому храбрецу сквозь зубы, но так, чтобы слышали все остальные:

— Самый верный способ исполнить желание — берёшь и делаешь. Сам.

На вторые сутки пути в купе Серёги наконец-то появился ещё один пассажир. Точнее сказать, не появился, а свалился мешком — совершенно пьяный японец. Нечленораздельно мыча скинул ботинки, прямо в одежде упал на постель и моментально захрапел.

Японец храпел почти до самого Хабаровска. По пробуждению похмелье явно не давало ему понять, где и зачем он находится. Страдалец схватил со стола начатую бутылку колы и жадно выпил её прямо из горла. Вдруг сморщился от боли, засунул ноги в стоявшие на полу тапки и, согнувшись в три погибели, поковылял в туалет.

— Ах ты ж япона мать! Моя кола!! Мои тапки!!!

Негодованию Серёги не было предела. Он решил про себя, что не потерпит такого хамства и мучительно вспоминал ругательства из иностранных фильмов.

Но японец вернулся из туалета через полчаса заметно облегчённый и посвежевший. Он учтиво поклонился соседу по купе, поднял большой палец в одобряющем жесте вверх и радостно сказал:

— Транссиб. Ооооо!!!

И с чинным видом уселся смотреть на пролетающие за окном пейзажи.

Серёге вдруг стало удивительно приятно от такой выразительной похвалы в адрес родных просторов. Он тут же забыл все заготовленные ругательства и решил, что на следующей станции угостит учтивого японца пивом…

Специально купленное к сегодняшнему дню шёлковое платье цвета свежей мяты было безнадёжно испорчено. Казалось, прожжённая утюгом дыра насмешливо щерится на расстроенную Шурочку. Мда, неважное начало важного дня…

Шурочку, начинающего дизайнера, пригласил модный в прошлом ювелирный дом, чтобы вдохнуть свежее дыхание в залежавшийся на прилавках брэнд. Целый год она работала над своей первой коллекцией «Лето цвета мяты»: сочинила концепцию в расчёте на эко-сознательную молодёжь, придумала модели с натуральными камнями подходящих оттенков зелёного, запустила кампанию разогрева интереса в Инстаграм. Сегодня — долгожданная презентация…

Отключив предательски перегревшийся утюг, задумавшаяся Шурочка решила, что лучше выглядеть уверенно, чем формально. Натянула старенькие зелёные джинсы с ромашками и любимую серую футболку с надписью «SURE». Настроение сразу улучшилось…

Целый день Шурочка вдохновлённо рассказывала приглашённым гостям об идеях, заложенных в цветах и формах её коллекции. И чувствовала, как за спиной расправляются крылья: её фантазии, воплощённые в ювелирных изделиях, находят отклик в сердцах!

Так, неожиданно для всех, старый ювелирный дом получил рекордное количество заказов на коллекцию никому неизвестного дизайнера. Окрылённая успехом Шурочка пересчитала полученный гонорар, гордо вложила в руки боссу нужную сумму и, забрав из витрины самое красивое кольцо с турмалином цвета свежей мяты, объявила об уходе.

В её воображении уже выкристаллизовалось название своего собственного ювелирного брэнда…

Батя молчал все пять часов фильма. Смотрел в оцепенении, подавшись всем телом вперёд. Каждый кадр падал в глубины сознания, словно обломки графитовых стержней в бурлящий реактор.

— Я ж был другим…

Батя молчал все тридцать три года после работы на ликвидации последствий аварии в Чернобыле. Молчал и бухал. Молча выкинул однажды принесённый женой букет полевых маков. Молча выставил за дверь однажды притащенного сыном бездомного щенка. И всегда бухал. Молча.

Он не говорил жене, что вид полевых маков вызывает у него кроваво-металлический привкус во рту. Как в том июне в Чернобыле, когда запах безвременно пожухших цветов и радиационной пыли висел в воздухе.

Он не говорил сыну, что взгляд собачьих глаз режет ему сердце на тысячи кровоточащих ошмётков. Как в те чернобыльских полгода, когда он в команде «охотников» отстреливал брошенных в зоне отчуждения домашних животных.

— Сынок, я ж был другим… Я ж даже водку до Чернобыля не пил… Животных жалко… Твари бессловесные, они ж совсем ничего не понимали…

«Я голодать не собираюсь!» — таков был ответ Крылова на уговоры жены провести отпуск вместе на детокс-программе. Однако, увидев на сайте курорта фотографии жизнерадостного инструктора по йоге в окружении улыбающихся молодых людей в трико, он всё-таки решил поехать. На всякий случай. Не отпускать же её одну?

Других гостей на курорте кроме них не было. Сексапильный инструктор по йоге оказался рекламной приманкой для одиноких женщин: занятия вёл отрешённый от земных страстей пожилой гуру. Телевизоры и вай-фай на курорте отсутствовали. Питание в ресторане подавалось строго вегетарианское. Вот тебе и отпуск!

Открывая овощное меню, Крылов приготовился к худшему ужину в своей жизни. Но лазанья из цуккини с помидорным соусом оказалась на удивление вкусной, цветочный смузи — на красоту, а ореховый десерт — просто пальчики оближешь. Крылов, любитель хорошо покушать, воспрял духом.

Медитация под руководством задумчивого гуру и неспешная прогулка по лесным дорожкам настроили супругов на романтический лад. Перед сном они расположились на балконе своего номера — полюбоваться забытыми в городе звёздами. Негромкие разговоры переросли в нежные поцелуи до божественной телесной истомы…

Через неделю отпуска, проснувшись на рассвете, посвежевший и умиротворённый Крылов впитывал в себя покой лотосового озера за окном и думал, что его любимая жена — умница…