Я не умею считать, иначе мне стало бы страшно, сколько мне лет.

Меня слепили в маленькой лесной деревне. Мастер бережно нанёс глазурь на моё ещё влажное тело. Пылающая печь высушила меня до звона.

На сельской ярмарке я сразу привлекла к себе внимание: такие нежные цвета были в новинку. Юная хозяйка держала меня подальше от детей, накладывала на меня лучшую пищу и мыла с особой заботой.

Дети выросли, мои цвета вышли из моды, хозяйка умерла и я вместе с ней…

Однажды меня достали из могилы, классифицировали и поставили пылиться на музейную полку. В своей скучной вечности я жалею, что когда-то моя юная хозяйка не разбила меня случайно — ведь это к счастью?

У разных народов его называют по-разному: Дерево жизни, Дерево познания, Дерево человеческих взаимоотношений. Оно олицетворяет саму жизнь, её горести и бесконечные желания.

Самое важное дерево на Земле тянется своими корнями до центра планеты, до сути вещей, до стержня личности.

Его листья-сердца касаются небес, отражая текучесть времени, перемены бытия, непостоянство человеческой природы.

Его цветы радуют взор своими красками, наполняют воздух свежестью, дарят сладкий нектар слабым тварям божьим.

Его плоды кормят рты голодных, удобряют почву бедных, питают разум ищущих.

Отец поднял с земли семя Дерева жизни и попросил сына раскрыть его.

— Что ты видишь внутри?

— Ничего.

— Так. И это наше всё.

Я родился слепым. Я чувствовал горячий язык матери, облизывающий моё слабое новорождённое тельце. Мне было страшно, но я был счастлив.

Я рос и познавал окружающий мир через запахи, звуки, прикосновения. Моя мама была проводником. Мы понимали друг друга интуитивно. Я радовался жизни и купался в материнской любви. Мой мир был единым.

Когда мои глаза открылись, мир превратился в чёрно-белый. Я узнал, что моя мама — сука, а я — кобель. Есть собака, а есть хозяин. Есть ласка, а есть пинки. Есть воля, а есть цепь. Всё взаимосвязано и всё взаимодействует.

Маленькое государство всегда находилось в состоянии войны. Если соседи не нападали на него, то оно нападало на соседей. Короли на могучих боевых слонах мерились силами. Слоны не нуждались в воинской славе, но повиновались своим наездникам. Таков королевский спорт!

Со временем короли потеряли реальную власть. Маленькому государству повезло оказаться на периферии большой войны, где судьбы народов решали железные машины. Теперь слоны могли мирно пастись на лужайке придворцового храма, прославляя мягкую силу своего властелина.

Последний король не победил ни в одной войне, не ограбил ни одного соседа, не угнал ни одного пленного. Когда он умер, королевские слоны плакали, прощаясь со своим господином.