Тасе снова снился трамвай…

Трамвайчик катится по рельсам, выстукивая радостный ритм детского сердца. Тася едет в любимом втором вагоне — там интересней. Вместе с папой.

Пожилая дама улыбается:

— Пойдёшь ко мне на колени?

Тасю не надо уговаривать, и вот она уже сидит и смотрит в окно, пока папа вежливо поддакивает рассуждениям дамы о воспитании юного поколения. Тася знает маршрут назубок: величественные здания в историческом центре, раскидистые деревья-великаны в старом парке, скучные коробки-девятиэтажки в спальном районе, кажущиеся зловещими уазики скорой помощи во дворе городской клинической больницы.

На конечной остановке из трамвая выходят все пассажиры, и хихикающие Тася с папой наконец-то усаживаются рядом. По кольцу ехать особенно весело: пустой вагон кренится и Тася с папой дурачатся, изображая погоню из никем неснятого приключенческого фильма.

За окном начинают кружиться снежинки: начало зимы, первый снег…

Ощущение холода разбудило Тасю, но открывать глаза не хотелось. И не хотелось вспоминать о том, что трамвайные пути в родном городе давно разобраны, а отец умер по дороге в ту самую клиническую больницу, без Таси рядом…

У тебя есть дочь? Люби её, говори с ней, слушай её, молчи вместе с ней и всегда люби её.

…Милая моя, ты смотришь на звёзды и мечтаешь. Работай над собой, следуй своим увлечениям, воплощай свои мечты и будь звездой. Сама.

…Милая моя, тебе больно и ты плачешь. Плачь, это нормально. А когда выплачешься — приводи себя в порядок и поднимайся! Поднимайся над тем, от чего тебе больно.

…Милая моя, ты — женщина. Но это отнюдь не значит, что ты обязана быть с мужчиной — любым, лишь бы не быть одной. Ты вправе наслаждаться жизнью с человеком, достойным тебя.

…Милая моя, невозможно быть счастливой постоянно. Но можно постоянно быть цельной личностью. Стремись к цельности. Ты будешь счастлива.

…Милая моя, ты — свободный человек. Тебе открыты все дороги, находи свою и иди. И помни, что у тебя есть дом, где тебе рады. Всегда.

Радуйся Земля, я рождаюсь!

Я всего лишь дитя, но моё явление миру каждый человек наделяет собственным смыслом.

Каждый день я рождаюсь для радости. Но одни люди меня приветствуют, а другие меня отторгают. Одни люди меня почитают, а другие меня ненавидят. Для одних я — свет. Для других я — тьма. Хотя и те, и другие — одной человечьей крови.

Каждый день я рождаюсь неслучайно. У меня своя миссия. Я являюсь в этот мир, чтобы даровать свободу. Свободу выбирать. Свободу преклоняться. Свободу следовать. Свободу верить.

Каждый день я рождаюсь в вечность. Моё имя звучит на весь свет. Однажды услышав, его уже не забыть.

Радуйся Земля, я рождаюсь!

Дети случайно наткнулись в кладовке на коробку с бабушкиной ёлкой и упросили родителей нарядить её. Инструкция по сборке потерялась, поэтому брату с сестрой пришлось соображать самостоятельно, как из полсотни старых пластиковых деталей сложить новогоднее чудо.

Следом пришёл черёд игрушек из коробки. Чего там только не было! Дети дивились винтажным шарам и сосулькам, сказочным белочкам и шишкам, красочным грушам и огурчикам, расписным колокольчикам и гроздьям винограда. Особый восторг вызвали игрушечные космонавты в скафандрах: от них веяло забытым героизмом давно ушедшей эпохи открытий.

Электрическая гирлянда советских времён оказалась неисправной. Зато на дне коробки нашлись разноцветный «дождик» и блестящая мишура: их разбросали по ветвям и ёлка ожила!

Куда-то запропастились Дед Мороз со Снегурочкой, поэтому вместо них дети посадили под ёлочкой связанного бабушкой зайца. Получилось мило и празднично.

Родители вошли в комнату и обомлели: вместе с красавицей-ёлкой в гостиной воцарилась атмосфера ожидания волшебства. Казалось, что вернулось детство, ушедшее много лет назад в прекрасное и до сих пор недостижимое далёко.

И не хватало только любимой мамы и бабушки…

Эльза не сердилась на появление в доме другой женщины. В жизни втроём были несомненные плюсы.

Мясо в горшочках стало заметно более сочным и вкусным: Эльзе всегда доставался лакомый кусочек. Прогулки вдоль моря стали продолжительней и веселее: Эльзу отпускали исследовать дальние потаённые тропы. Просмотр вечерних телепередач стал теплее и уютней: места на диване хватало всем троим.

Ревности к другой женщине не было: поцелуев Эльзе доставалось теперь ничуть не меньше, а даже, может быть, и больше. Но особенное волнение вызвало появление под рождественской ёлкой второго подарка. Это было невиданно! Долгие годы в дни зимних праздников под ёлкой лежал только один свёрток, который хозяин сам себе дарил на Рождество.

Эльзе мечталось, что подарок предназначен именно ей. Что она разорвёт шуршащую бумагу и найдёт под яркой обёрткой воплощение главной собачьей мечты…

Дружба началась с семечек. Семечки стоили денег и были универсальным мерилом финансовой состоятельности пацанов в городке.

Семечки и пацаны её не интересовали: она была отличницей и недоступной красавицей. Она делала дерзкие рисунки и увлекалась художественными инсталляциями и поп-артом.

Однажды вечером она возвращалась домой после урока фортепиано. Он, как бы в стороне, шёл за ней, безмолвный ангел-хранитель. Только во дворе её дома он наконец-то осмелился заговорить.

— У меня семечки. Хочешь?

Ей не очень хотелось идти домой к домашней работе и родительским назиданиям о пользе уроков фортепиано, поэтому она опустила портфель и присела рядом с ним на лавочке, под старой липой. Они нашли общий язык: поговорили об Энди Уорхолле, посмеялись над нелепыми советскими скульптурами в парке, сщёлкали немало семечек…

На муслиновую свадьбу дети подарили им кулёк из газеты «Известия» тридцатисемилетней давности, а в нём — угольные семечки понимания и терпения вперемешку с золотыми семечками любви и счастья…

Командировка в маленьком южном городе подошла к концу. Уезжать не хотелось, но новый проект звал в путь. Виталий, приезжий менеджер из головного офиса, пригласил свою местную помощницу на прощальный кофе.

В этом кафе они провели немало деловых встреч. Помощница, весёлая девушка с мужественным именем Александра, в шутку говорила, что здесь лучшее место в городе для мозговых штурмов. Она утверждала, что одна из картин на стене вызывает прилив творческих сил, а изображённый на ней осенний дворик — портал в прошлое и будущее одновременно. Виталий улыбался в ответ, но невольно обращался взглядом к загадочной картине.

Сегодня оба молчали. Картина исчезла со стены. Погрустневшая Александра решила про себя, что больше не будет сюда приходить.

Прибыло такси везти Виталия в аэропорт. Он быстро раскрыл чемодан, достал объёмный бумажный пакет и, заметно волнуясь, протянул Александре.

— Подарок.

Он явно хотел поцеловать её, но застеснялся любопытных взглядов и сел в машину.

Александра осталась стоять на тротуаре с неожиданным подарком в руках. Девушка моментально догадалась, что именно завёрнуто в бумагу. Радость взаимопонимания закружила голову в предвкушении будущего: молодой человек с жизнеутверждающим именем Виталий обязательно вернётся в маленький южный город. К ней…

На летних каникулах у дедушки в селе Толик наслаждался свободой. Каждое утро он выкатывал велосипед из гаража и отправлялся в путешествия по степи. Свобода перемещений превращала его в неутомимого исследователя-натуралиста.

Толик был уверен, что так будет каждое лето, пока не подслушал приглушённые разговоры родителей, обеспокоенных дедушкиным здоровьем. Стало ясно, что после смерти дедушки дом будет продан и каникул в «тьмутараканском» селе больше не будет.

В голове у Толика забурлили идеи. И однажды утром, вместо катания по округе, мальчик остался дома. Он колдовал над огромным листом бумаги: рисовал и писал, делал расчёты и строил графики. Работа кипела.

Вечером Толик устроил презентацию. Он изложил чёткий план развития села: солнечная электростанция, система сбора дождевой воды, ферма гидропоники, органический виноградник, велосипедные маршруты по курганам, детокс-курорт на берегу озера и музей народной музыки в дедушкином доме. Толик предусмотрел даже аэропорт — чтобы сделать «тьмутараканское» село ближе к людям.

Родители переглядывались. Дедушка утирал слёзы. А Толик, свободный в своей фантазии, по-детски верил, что и дедушка, и дом, и село останутся с ним навсегда…

Я — щемящий душу звук ситара. Я заставляю воздух вибрировать, я заполняю собой всё пространство, я касаюсь каждого сердца.

Я появляюсь на свет из благородного нутра древнего инструмента благодаря любящим рукам Ану. Ану — ученица великого мастера. Некоторые даже считают, что на самом деле она превзошла своего виртуозного учителя. Но в музыкальном мире, где господствуют мужчины, про это лучше молчать.

Также лучше молчать о том, что Ану влюблена в своего аккомпаниатора на барабанах табла, Рахула, — ведь она замужем за другим. Они встречаются только на концертах и всегда находятся на виду у публики. Коснуться руками — исключено. Остаться наедине — невообразимо.

Лишь послушному ситару Ану доверяет говорить о своей любви. О, как эти звуки будоражат Рахула! Его отзывчивые барабаны подхватывают мелодию и толкают её вверх, в космическую высь музыки.

И там рождается слияние двух любящих душ…

Завистливые духи поклялись отомстить молодому принцу, когда самая прекрасная девушка королевства стала его женой. Родители умоляли сына не рисковать и спрятаться в лесу.

Тот внял их мольбам. Труднее оказалось уговорить красавицу-жену. Принцесса согласилась уйти из дворца жить в лес только после обещания мужа выполнять любые её желания.

Принц был влюблён и потому даже лесная жизнь казалась ему раем. Прихоти жены были ему в радость: он доставал для неё с отвесных скал ароматные медовые соты, плёл украшения из редких лиан с ядовито-красными цветами и даже делал перламутровую краску из рыбьей чешуи, чтобы серебрить глиняную посуду и башмачки возлюбленной.

Однажды прямо перед их лесной хижиной проскакала золотая лань.

— Поймай мне это животное живым!

Принц, не раздумывая, бросился в чащу леса. Лань же оборотилась злым духом, который вернулся к хижине и унёс принцессу в свои чертоги.

Юноша был безутешен. С опустошённым сердцем отправился он в обратный путь во дворец.

Лампады с горящим маслом показали ему забытую дорогу из леса домой: народ ждал возвращения принца. Тоскуя по любимой, он попросил добрых подданных не гасить огни.

А вдруг она вернётся?