…Так повелеваю я, могучий властелин Месопотамии, чтобы земля моя следовала правде и праведной жизни… Так великие боги поручили мне заботиться о моих подданных…

***

196. Выбить глаз мужчине высшего ранга = выбить глаз виновнику.

197. Сломать кости мужчине высшего ранга = сломать кости виновнику.

198. Выбить глаз или сломать кости простолюдину = заплатить 60 монет.

199. Выбить глаз или сломать кости рабу = заплатить хозяину половину стоимости раба.

***

209. Ударить женщину высшего ранга и спровоцировать выкидыш = заплатить десять монет.

210. В случае смерти женщины высшего ранга = убить дочь виновника.

211. Ударить простолюдинку и спровоцировать выкидыш = заплатить пять монет.

212. В случае смерти простолюдинки = заплатить 30 монет.

213. Ударить рабыню и спровоцировать выкидыш = заплатить две монеты хозяину.

214. В случае смерти рабыни = заплатить 20 монет хозяину.

***

Внимание, вопрос: сколько монет стоит дочь благородного человека?

На вторые сутки пути в купе Серёги наконец-то появился ещё один пассажир. Точнее сказать, не появился, а свалился мешком — совершенно пьяный японец. Нечленораздельно мыча скинул ботинки, прямо в одежде упал на постель и моментально захрапел.

Японец храпел почти до самого Хабаровска. По пробуждению похмелье явно не давало ему понять, где и зачем он находится. Страдалец схватил со стола начатую бутылку колы и жадно выпил её прямо из горла. Вдруг сморщился от боли, засунул ноги в стоявшие на полу тапки и, согнувшись в три погибели, поковылял в туалет.

— Ах ты ж япона мать! Моя кола!! Мои тапки!!!

Негодованию Серёги не было предела. Он решил про себя, что не потерпит такого хамства и мучительно вспоминал ругательства из иностранных фильмов.

Но японец вернулся из туалета через полчаса заметно облегчённый и посвежевший. Он учтиво поклонился соседу по купе, поднял большой палец в одобряющем жесте вверх и радостно сказал:

— Транссиб. Ооооо!!!

И с чинным видом уселся смотреть на пролетающие за окном пейзажи.

Серёге вдруг стало удивительно приятно от такой выразительной похвалы в адрес родных просторов. Он тут же забыл все заготовленные ругательства и решил, что на следующей станции угостит учтивого японца пивом…

Специально купленное к сегодняшнему дню шёлковое платье цвета свежей мяты было безнадёжно испорчено. Казалось, прожжённая утюгом дыра насмешливо щерится на расстроенную Шурочку. Мда, неважное начало важного дня…

Шурочку, начинающего дизайнера, пригласил модный в прошлом ювелирный дом, чтобы вдохнуть свежее дыхание в залежавшийся на прилавках брэнд. Целый год она работала над своей первой коллекцией «Лето цвета мяты»: сочинила концепцию в расчёте на эко-сознательную молодёжь, придумала модели с натуральными камнями подходящих оттенков зелёного, запустила кампанию разогрева интереса в Инстаграм. Сегодня — долгожданная презентация…

Отключив предательски перегревшийся утюг, задумавшаяся Шурочка решила, что лучше выглядеть уверенно, чем формально. Натянула старенькие зелёные джинсы с ромашками и любимую серую футболку с надписью «SURE». Настроение сразу улучшилось…

Целый день Шурочка вдохновлённо рассказывала приглашённым гостям об идеях, заложенных в цветах и формах её коллекции. И чувствовала, как за спиной расправляются крылья: её фантазии, воплощённые в ювелирных изделиях, находят отклик в сердцах!

Так, неожиданно для всех, старый ювелирный дом получил рекордное количество заказов на коллекцию никому неизвестного дизайнера. Окрылённая успехом Шурочка пересчитала полученный гонорар, гордо вложила в руки боссу нужную сумму и, забрав из витрины самое красивое кольцо с турмалином цвета свежей мяты, объявила об уходе.

В её воображении уже выкристаллизовалось название своего собственного ювелирного брэнда…

Выходя из кабинки, не забудь:

— выбросить туалетную бумагу строго в урну

— смыть унитаз

— забрать телефон

***

Батя молчал все пять часов фильма. Смотрел в оцепенении, подавшись всем телом вперёд. Каждый кадр падал в глубины сознания, словно обломки графитовых стержней в бурлящий реактор.

— Я ж был другим…

Батя молчал все тридцать три года после работы на ликвидации последствий аварии в Чернобыле. Молчал и бухал. Молча выкинул однажды принесённый женой букет полевых маков. Молча выставил за дверь однажды притащенного сыном бездомного щенка. И всегда бухал. Молча.

Он не говорил жене, что вид полевых маков вызывает у него кроваво-металлический привкус во рту. Как в том июне в Чернобыле, когда запах безвременно пожухших цветов и радиационной пыли висел в воздухе.

Он не говорил сыну, что взгляд собачьих глаз режет ему сердце на тысячи кровоточащих ошмётков. Как в те чернобыльских полгода, когда он в команде «охотников» отстреливал брошенных в зоне отчуждения домашних животных.

— Сынок, я ж был другим… Я ж даже водку до Чернобыля не пил… Животных жалко… Твари бессловесные, они ж совсем ничего не понимали…

Июньский воздух над рисовыми полями такой плотный, что ветер закручивается чудесными вихрями и уносит мальчика в мир несбыточных фантазий. В потоках жаркого ветра ему чудятся коварные русалки и простодушные демоны, рогатые драконы и крылатые кони, громогласные великанши и немой флейтист.

Мальчик станет поэтом. Он будет писать так, как никто никогда раньше не писал на его земле. Его слова будут стучать в сердца королей и простолюдинов.

Он познает славу и отчаяние. Он будет заливать рисовым вином запретную любовь к прекрасной принцессе. Пьянки приведут его к кровавым дракам. Он выстоит, но будет посажен в тюрьму.

Позже, разжалованный из придворных поэтов, он станет монахом. Отрешившись от людской суеты, он выразит в стихах пронзительную боль и вдумчивую радость своего сердца. Он переживёт четырёх королей и станет подлинным властителем людских душ.

«Я служу благодати. Дай мне силы достичь просветления.

Я рождён, чтоб словами пройти сквозь время и зажечь небеса…»

Ты смотришь в мир. Что ты видишь?

Ты смотришь в зеркало. Что ты видишь?

И зеркало, и мир отражают ровно то, что ты запрограммирован видеть.

Картинка тебя не радует? Улыбнись зеркалу, улыбнись миру и начни перезагрузку.

Сегодня, в день рождения, просветления и ухода Будды в нирвану я осознаю взаимосвязанность жизни. Я помню, что здоровье — это величайший дар, удовлетворенность — это наибольшее богатство, а верность — это наилучшие отношения. И я благодарю жизнь:

• Спасибо тебе, тело. Ты всегда поддерживаешь меня. Я забочусь о тебе и ты отвечаешь мне взаимностью.

• Спасибо, тебе, сознание. Ты всегда показываешь мне путь и наполняешь меня мыслями, создающими мир, в котором я живу.

• Спасибо, тебе, сила духа. Ты зажигаешь во мне радость. С тобой я знаю, для чего я живу.

Я отвечаю за вас троих. И я люблю вас…

Она родилась смертной женщиной…

Сорок лет назад её отец недовольно хмурился — ещё одна никчемная дочь!

Тридцать лет назад учитель бил её линейкой по рукам — нерадивая ученица!

Двадцать лет назад преподаватель бранил её перед всем курсом — бездарная студентка!

Десять лет назад начальник смены донимал её выговорами — безответственная работница!

Всё изменилось шесть лет назад, когда его взгляд выделил её в экипаже стюардесс, обслуживавших первый класс. Он забрал её в королевскую гвардию, в свой личный эскорт. Он возвёл её из младших лейтенантов в генералы. Он назначил её главой адъютантского корпуса. Он пожаловал ей высшие ордена королевства и почётный титул гранд-дамы.

Трижды разведённый отец семерых детей, он, похоже, любил её. Все поданные могли видеть, как малосимпатичное лицо пожилого короля озаряется, когда она, распластавшись перед ним на полу, принимает из его рук очередную награду.

А однажды он объявил, что эта смертная женщина — воплощение богини удачи в нашем грешном мире, и провозгласил её своей королевой…

Приземлились!

В потоке других пассажиров я шагаю по стеклянному коридору на паспортный контроль, разглядывая синеющие вдали вершины. Я еду в горы! В пока ещё не истоптанный туристами национальный парк Пу Луонг в Северном Вьетнаме. Меня ждут террасы рисовых полей, петляющие горные тропы и затерянные в джунглях водопады…

Вдруг среди стандартно-металлического интерьера аэропорта мой взгляд цепляется за ярко-жёлтый предмет на сером ковровом покрытии. Резиновая уточка! Я поднимаю игрушку с пола: не новая, пищалка сломана. Мне кажется странным, что она оказалась в аэропорту: обычно такими уточками дети играют в ванной, а не используют в качестве компаньона для путешествий. Вроде именно такая игрушка была у меня в далёком детстве, в городе у самого Японского моря? Я прячу находку в рюкзак и забываю про неё…

Всю неделю походов по рисовым полям и горным тропам меня сопровождает мерзкий моросящий дождь. Хотя, по словам местных, в это время года должно быть сухо. За семь дней я порядком устаю от проникающего во все щели тумана, жирной красной грязи, постоянно влажной постели, несохнущих вещей, вырубающегося электричества и ферментированных в соли утиных яиц на завтрак — Пу Луонг далёк от путей снабжения и приходится питаться местными деликатесами.

Через неделю, перед посадкой на обратный рейс, я начинаю рыться в рюкзаке и натыкаюсь на забытую находку. Я верчу в руках улыбающуюся ярко-жёлтую уточку и не могу сдержать смех…